Ялкала. Там скрывался Ленин.

    
Галина Паламарчук:
- Антон Александрович, верно ли, что именно по этой лесной тропинке Владимир Ильич пришел к финнам, которые его приютили? 

Антон Прошенков и.о. директора Ильичёвского филиала "Ялкала" ГБУК ЛО "Выборгский объединенный музей-заповедник":
- Да, именно так. Здесь была единственная дорога, которая связывала Ялкалу с остальной цивилизацией. В той стороне - Зеленогорск, который тогда назывался Терийоки: там было все, что необходимо для экономической основы существования деревни, например, рынок.

Галина Паламарчук:
- Там же была станция, куда прибыл паровоз?

Антон Прошенков:
- Конечно. Я сделаю небольшое лирическое отступление. Ялкала до прибытия сюда Ленина ничего интересного из себя не представляла. Все эти территории во времена господства шведов были не то, что Богом забытыми, это был очаг постоянной непрекращающейся борьбы. Здесь была территория, за которую Швеция боролась сначала с Новгородом, потом уже с царством Московским, потом с Российской Империей. Шведские короли с деревень, которые находились здесь, даже не брали налогов, потому что здесь было опасно жить, и жить здесь никто не хотел. 
Местные жители начали богатеть и пользоваться благами спокойной жизни после 1809 года, когда победой русского оружия закончилась последняя русско-шведская война. Территория современной Финляндии полностью вошла в состав Российской Империи, став Великим княжеством Финляндском. И из постоянного беспокойного пограничья появился спокойный, абсолютно устойчиво развивающийся сельскохозяйственный регион, ориентированный на близлежащие крупные города - это курорт Терийоки и, конечно, Санкт-Петербург, но он чуть дальше. 

Галина Паламарчук:
- А это был хутор?

Антон Прошенков:
- Дело в том, что жители финской глубинки традиционно жили хуторами. Территория была плохо освоена, и каждый хутор формировался на основе полянки, которую удалось отвоевать у леса: вырубали деревья, выжигали поросль. Это был хутор Парвиайненов, чуть подальше был хутор их соседей. Вся финская глубинка - это хутора, которые рассыпаны, как бисер, посреди хвои и озер. 

Галина Паламарчук:
- Здесь же очень красивые озера.

Антон Прошенков:
- Да, здесь замечательная озерная система, которая расположена буквально в пяти минутах ходьбы - озеро Долгое (Питкяярви), которое соединяется с озером Каукъярви - его называли по-разному, сейчас называется Красавица. А традиционное народное название - Озеро ужаса. Неизвестно почему, вероятно, из-за того, что там ключи, холодная вода, и периодически кто-то тонул.

Галина Паламарчук:
- А «Ялкала» как переводится?

Антон Прошенков:
- Это топоним, образованный от финского слова «ялка» – «нога». Причин, по которым сформировалось это название, мы не знаем. Изначально деревня называлась Паксу Ялка - Большая нога. Первые упоминания о ней датированы 18-м веком – это 1778 год. 

Галина Паламарчук:
- Итак, промышленник Парвиайнен здесь купил земли и построил свою усадьбу, да? 

Антон Прошенков:
- Я бы не называл это усадьбой, это были летние домики, которые он сдавал в аренду, они были ориентированы на туристов из того же Санкт-Петербурга. 

Галина Паламарчук:
- А своей усадьбы у него тут не было?

Антон Прошенков:
- В этом не было необходимости, потому что он жил в столице, и как бизнесмен (у него были механический, чугунно-литейный заводы) должен был держать руку на пульсе, находиться среди тех объектов, которые приносит ему доход. Нет источников, которые упоминают о том, что он здесь присутствовал или отдыхал. 

Галина Паламарчук:
- В одном из домиков поселился брат Йоханна Генриховича  Парвиайнена с семейством, у которого были проблемы со здоровьем? 

Антон Прошенков:
- Да, это был Пекка, он же Петр Генрихович. 

Галина Паламарчук:
- А его дочь вышла замуж за Эйно Рахью? Это известный по советским учебникам большевик, телохранитель Ленина. 

Антон Прошенков:
- Если учесть масштаб фигуры самого Ильича, то персонаж, который охранял его жизнь и здоровье, должен был представлять из себя многое. Тем более, что помимо партийных недругов, у Ленина в числе врагов были мощнейшая царская охранка, полиция - все, кто считал его изменником родины. 

Галина Паламарчук:
- Чем же тогда заслужил такое доверие Эйно Рахья?

Антон Прошенков:
- Они были давно знакомы, и как представитель старой ленинской гвардии, Эйно Рахья был одним из тех, кто начинал вместе с Ильичем. Это был человек, который заслужил доверие своим отношением к идее, к вождю, он смог подтвердить свою личную преданность. Как мы знаем сейчас, Ленин в нем не ошибся.

Галина Паламарчук:
- Летом 1917 года, в период двоевластия, когда Ленину пришлось скрываться, он сначала прятался в Разливе, в шалаше, а потом Эйно Рахья решил его увезти подальше? 

Антон Прошенков:
- Не то, чтобы решил, я бы сказал, что стратегию определял сам Ленин. Лето 1917 года было чрезвычайно напряженным. В конце зимы Ленин только прибыл в Россию, а до этого он не предполагал, что пролетарская революция и вообще свержение монархии возможны. Он писал в своих ранних работах, что революция - это дело грядущих поколений. И вдруг случилось то, чего не ожидал никто. Причем события этого революционного калейдоскопа менялись очень быстро. И после того, как Ленин произнес свои апрельские тезисы, уже летом у него появилась возможность, пусть гипотетическая, совершить переворот и получить власть в Петрограде. Конечно, он попытался, но время еще не пришло. Часть солдат гарнизона и матросов его поддержала, но были мощные силы, которые противостояли ему. В этот раз не вышло. Это был острейший момент, как говорят, «либо грудь в крестах, либо голова в кустах». До этого Ленин был одним из многочисленных партийных лидеров, а в армейских, матросских советах большевики не то, что большинства не представляли, они даже заметны не были. Основную роль играли меньшевики и эсеры – они были силой. В отличие от Ленина с его товарищами, у них был богатый революционный опыт: и боевые акции, и агитация. А самое главное, что помимо армии и флота, они имели широкую поддержку в народных слоях, их поддерживали на селе. 
Казалось бы, какие шансы у Ильича посреди всего этого? Вот летом и получилось, что его ставка оказалась битой, нужно было срочно бежать и как можно дальше. После того, как он ускользнул из Питера, а там было все очень серьезно, он оказался в Сестрорецке. И его появление здесь - это просто счастливый случай. В Бога он, конечно, не верил, но можно сказать, что его хранила сама история для того, что он должен был сделать. Не случайность, что Рахья оказался телохранителем Ленина и использовал семейные связи своей супруги, которой не отказал ее отец.

Галина Паламарчук:
- Но направлялись же они в Хельсинки? Просто здесь решили остановиться на какой-то период? 

Антон Прошенков:
- Возможно, конечной целью был Хельсинки, но у них не было возможности следовать этому плану. Все дороги были закрыты, Ленин был в розыске, в Терийоки была полиция. А Финляндское княжество имело свою полицию и свою таможню, поэтому - чем дальше от Питера, тем было безопаснее. 

Галина Паламарчук:
- Но эту границу надо было перейти, поэтому он и был кочегаром на паровозе, чтобы сюда добраться? 

Антон Прошенков:
- Конечно. Тем более, что кочегар – самая естественная маскировка. Особых примет Ленин не имел. Грязный пиджачок, чумазое лицо, и сам характер профессии: на человека с лопатой, испачканного углем, никто даже не посмотрит.

Галина Паламарчук:
- Парик-то на нем был?

Антон Прошенков:
- Был, конечно. 

Галина Паламарчук:
- Этой дорогой он и пришел?

- Да, этой дорогой он следовал. 

Галина Паламарчук:
- Я читала, что за ним послали повозку на станцию, но повозка вернулась ни с чем. И он неожиданно пришел вечером сам. Или это легенда? 

Антон Прошенков:
- Легенд много, это одна из версий. Дело в том, что он не мог появиться здесь открыто при свете дня, это же логично, потому что человек скрывается, его обвиняют в государственной измене в такое неспокойное время. Повозке с лошадью чисто технически было, наверное, затруднительно следовать ночью. Вполне возможно, что они в темноте разминулись. А может быть, вождь решил сам пройтись пешком. 
Кстати, когда он жил в Германии, многие из тех, кто его знал, упоминали, что Ленин любил пешую ходьбу. У него был любимый ежедневный ритуал - он ходил обедать в соседний хутор в трактир, это было примерно пять-шесть километров. Он приходил туда, съедал яичницу из трех яиц, выпивал пару кружек пива и шел обратно. Ходить пешком Ильичу было не впервой. 

Галина Паламарчук:
- Мы с Вами погрузились в историю 100-летней давности. Но все-таки я не могу не спросить Вас, что мы проходим мимо? Какая-то гранитная стела валяется у дорожки…

Антон Прошенков:
- Это стела, которая была установлена в память о прибытии Ленина в Ялкала. Здесь сохранилась в хорошем состоянии памятная надпись: «По этой дороге Ленин прибыл в ночь на 10 (23) августа 1917 года в деревню Ялкала, ныне Ильичево, скрываясь от преследования контрреволюционного Временного правительства». 

Галина Паламарчук:
- А когда она была здесь установлена?

Антон Прошенков:
- В 60-е годы, когда память о Ленине стала основой государственной идеи. 

Галина Паламарчук:
- Почему она лежит, а не стоит?

Антон Прошенков:
- Их было две - это были парные стелы. В 90-е годы, во времена всеобщего развала и хаоса, одну похитили, музей ее утратил, возможности сохранить не оказалось. Эта, вероятнее всего, просто упала при попытке увоза, а поднять ее не смогли. Поэтому сохранилась в том виде, в котором она есть.

Галина Паламарчук:
- Впереди - финский домик, где и жил Ленин. Сколько времени он тут находился?

Антон Прошенков:
-  Всего лишь неделю. 

Галина Паламарчук:
- Скрывался он под видом писателя Константина Петровича Иванова?

Антон Прошенков:
- Да, именно так. Версию о том, что он писатель, выдала отцу Лидия Петровна. Но, скорее всего, глава семейства знал, что писатель он условно, отнесся к этому ровно, потому что рабочих он уважал, сам был из их числа. Кроме того, это была просьба его дочери. И вообще, гостеприимство крестьянам свойственно, поэтому они приняли Ленина.

Галина Паламарчук:
- Ленин же работал, писал?
Антон Прошенков:
-  Конечно, Ленин был очень плодовитый писатель. Его полное собрание сочинений порядка 50 томов насчитывает. 

Галина Паламарчук:
- Здесь он начал работу «Государство и революция», где обосновал диктатуру пролетариата…

Антон Прошенков:
- … а завершил ее уже в Хельсинки.

Галина Паламарчук:
- В доме жила семья, и нужно было найти для гостя какое-то помещение, комнату?

Антон Прошенков:
- Они уступили ему то пространство, которое занимали сами. Ему предоставили кровать, стол, чтобы он мог писать. Он любил находиться на веранде.

Галина Паламарчук:
- Я читала, что его угощали пирожками. Что за история? 

Антон Прошенков:
- Это традиционные пироги финно-угорских народов, они называются калитки. Тесто защипывается, и внутрь закладывается начинка. Когда он приехал, обосновался, отдохнул, то попросил у хозяйки пирогов. Но матушка сказала, что сегодня не выходной день: «Мы печем пироги по выходным, нельзя среди недели». И все-таки они договорились, она угощала его калитками - это не полноценные пироги, а выпечка, которая делается быстро, начиняется чем угодно - ягодами, рыбой, всем, что лес пошлет или озеро. Поговаривают даже, что Ильич пытался здесь пахать. Вряд ли, конечно.

Галина Паламарчук:
- Здесь земли распаханы были? 

Антон Прошенков:
- Все земли, которые прилегают к хутору, так или иначе обрабатывались. За хутором был сад, сейчас он запущен. Здесь были огороды. Смысл хуторского существования заключается именно в том, что вся территория в непосредственной близости возделывать, здесь выпасают скот, то есть ты вышел и работаешь, закончил работу - пошел домой. 

Галина Паламарчук:
- А вот и комната, где жил Владимир Ильич. И что мы здесь видим? Диванчик, тахта, кровать, письменный стол простой, пара венских стульев, шахматный столик и голландская печь.
Здесь можно было посидеть, откинуть занавеску, при свете начать писать работу «Государство и революция». Посмотрим, где жили хозяева?

Антон Прошенков:
-  Пойдемте посмотрим обстановку традиционного финского дома.
Дом довольно большой, помещений много. Обратите внимание, какие низкие потолки. Это говорит о комплекции хозяев: это были относительно невысокие люди. Они берегли тепло. Здесь не одна печь. 

Галина Паламарчук:
- А это гостиная?

Антон Прошенков:
- Да, здесь принимали гостей, принимали пищу в какие-то праздники в торжественной обстановке. За столом собиралась семья, поэтому лавки по стенам. 
Самая большая печка (она с плитой) находится здесь, ее топили, здесь готовили пищу. Есть вывод печи в соседнее помещение, чтобы она могла отапливать полдома. 
Вот оригинальные предметы, переданные музею.

Галина Паламарчук:
- В русских избах была и спальня, и гостиная сразу в одном помещении. А здесь несколько комнат! Действительно, большой дом.

Антон Прошенков:
- В отличие от традиционной русской избы, где семья жила в едином пространстве, здесь у главы семейства и его супруги была своя комната, а дети в отдельном помещении жили. Планировка относительно традиционных русских изб достаточно сложная.
Русская изба всегда делалась из круглого бревна. Здесь мы видим бревна с отбитым кантом. Соответственно, за счет того, что стороны бревна плоские, не скрадывалось внутреннее пространство.

Галина Паламарчук:
- И меньше пыли собирается…

 
Антон Прошенков:
- Такие бревна были меньше склонны к растрескиванию, потому что внешняя часть бревна - это самая плотная древесина, и когда ее снимают, рыхлая обнажается, процесс отдачи влаги происходит не так бурно, не так болезненно, он не рвет бревно.

Галина Паламарчук:
- А это чьи портреты?

Антон Прошенков:
- Это портреты Парвиайнена и его супруги. 

Галина Паламарчук:
- Хоть Рахья и говорил, что отвезем Владимира Ильича к старикам, но они же были не старыми людьми?

Антон Прошенков:
- Да нет, конечно. В жизни все относительно: Рахья тогда был сам молод. Кроме того, он, скорее всего, назвал их так, потому что в его понимании он сам, как и Ильич, символизировали новое – это молодость, будущее, напор, обновление. А люди, которые жили в традиционной обстановке в глубинке, это старое, архаичное. 

Галина Паламарчук:
- Историю Владимира Ильича дальше мы знаем, а вот историю этой семьи и этого места расскажите. 

Антон Прошенков:
- Дальше, наверное, началось самое интересное и самое эпическое. Ленин уехал отсюда спустя неделю и никогда больше в этом месте не бывал. Но он стал той самой отправной точкой, с которой Ялвала заняла место в истории Советского Союза, в российской истории. Ленин стал краеугольным камнем для истории этого места, потому что до этого хутор, по сути, был одним из множества, и таких деревень здесь было вокруг много.

Галина Паламарчук:
- До войны здесь ничего не происходило?

Антон Прошенков:
- Я бы так не сказал. В дальнейшем история этого места вписана в контекст истории региона. После того, как большевики окончательно утвердили свою власть, Ленин провозгласил широкое право на самоопределение для всех малых народов, для всех бывших составляющих империи: он без борьбы отпустил и Финляндию, и Туркестан, и Кавказ, потому что власть большевиков находилась в угрожающем положении. Враги были вокруг и везде: по всем границам белые интервенты, которые рассчитывали на людские и экономические ресурсы Петрограда, Москвы и других городов центральной части России. 
Финляндию Ленин отпустил в числе прочих пограничных регионов, и здесь началась своя гражданская война. Финский социум тоже был неоднородным, и были в его среде националисты, как и в любой другой новообразованной державе, которые подняли на свое знамя идею если не империи, то национального государства - это так называемый возврат своего и отказ от всего, что связано с Россией. Любой национализм имеет ту же самую природу, что и болезнь. В среде финнов были и те, кто поддерживал идеи социализма, это беднейшая часть нарождающегося финского пролетариата. Но основная масса - это были финны-хуторяне, мелкие собственники, для них идея обобщения и всего, что предлагал Ильич, была и непонятна, и чужда, и враждебна. Финская гражданская война между белыми и красными носила очень кровопролитный яростный характер, как и все гражданские войны. 
Парвиайнены относились к красным финнам: несмотря на свою этническую принадлежность к чистокровным финнами, они были связаны с Питером, у Йоханна там был бизнес, была экономическая ориентация семейства на Россию. С Финляндией они были связаны гораздо меньше, чем с Россией, и говорили они на русском языке. Когда в гражданской войне победили белые, Парвиайнены отправились в советскую Россию: их жизнь и судьба была связана с нашей страной, с Советским Союзом.

Галина Паламарчук:
- Хутор опустел? 

Антон Прошенков:
- Здесь осталась другая финская семья, их хутор находился буквально в сотне метров. 

Галина Паламарчук:
- Они попросили соседей присмотреть и сохранить имущество, да? 

Антон Прошенков:
- Парвиайнены оставили им свой скот, часть имущества. И к чести этих людей они сохранили хутор, сохранили в неприкосновенности все то, что не увезли с собой Парвиайнены. Именно благодаря им в 40-м году стало возможным открыть музей Ленина. В основной своей массе объект был сохранен. 

Галина Паламарчук:
- К этому времени глава семейства уже умер? 

Антон Прошенков:
- Да. 

Галина Паламарчук:
- А что происходило с Ханной, с его женой? 

Антон Прошенков:
- Она умерла чуть позже. Сама Лидия Петровна Парвиайнен оказалась в лагере. Эпоха, мы ее условно назовем «ленинской», пошла на спад. Ильич умер в 1924-м году, до 1929 года власть в стране принадлежала партии большевиков, именно старой ленинской гвардии, но после того, как Киров был убит в ходе покушения, усилилась группировка, возглавляемая Иосифом Сталиным. Соответственно, старая гвардия в 30-е годы утрачивает влияние и подвергается репрессиям, и этнических финнов как неблагонадежных ждала такая же участь. 

Галина Паламарчук:
- И Лидию не спасло то, что она была женой Рахьи?

Антон Прошенков:
- Рахья до великих чисток не дожил, он умер, по одной из версий, от туберкулеза, по другой - от цирроза печени. Лидия в среде революционеров влиянием не пользовалась, потому что телохранителем Ленина был ее муж, а не она, былые заслуги в политике помнят редко. Она оказалась в лагере. В 40-м году здесь решили открыть музей.
 
Галина Паламарчук:
- Это первый музей, посвященный Владимиру Ленину?

Антон Прошенков:
- Да, это старейший музей Карельского перешейка, посвященный Ленину. 20 октября 1940 года был подписан указ о том, что здесь необходимо открыть музей. Именно это Лидию Петровну спасло: её вернули из мест заключения, чтобы она стала консультантом. 

Галина Паламарчук:
- В каком году переименовали деревню Ялкала в Ильичёво? 

Антон Прошенков:
- Эпоха переименований - это конец 40-х годов. После того, как война закончилась, регион стал относительно безопасным. В 1948-м году начался процесс переименования: топоним Ильичёво, всем понятно, почему был выбран.

Галина Паламарчук:
- Когда появилась идея сделать такой фундаментальный навес над домом и потом стеклянное ограждение, так называемый саркофаг?

Антон Прошенков:
- Идея принадлежала Никите Сергеевичу Хрущёву, который бывал здесь, если мне не изменяет память, в 1957 году - это исторический факт. Хрущев - человек резкий, импульсивный, горячего нрава, ему не понравилось, в каком состоянии находился объект. Тем более, что в период хрущевской оттепели он нуждался в идее. Сталина упрекали за излишнюю жесткость, за неправильные решения, и Хрущев, не имея других идеалов, вспомнил про Ленина: когда был Владимир Ильич, была партийная демократия, были обсуждения, никого репрессиям не подвергали. Соответственно, Ленин стал краеугольным камнем обновленной советской идеи строительства коммунизма. И то место, где он был, необходимо было содержать в таком состоянии, чтобы идея не страдала. И по указу Хрущёва был сооружен этот навес. 

Галина Паламарчук:
- В 60-е годы? 

Антон Прошенков:
- Да, это 60-е. Процесс был долгий, серьезный, основательный. Площадь навеса 400 кв. м. С тех пор он защищает домик. 
По поводу защитного стеклянного купола: он был, и это была неплохая идея, но подкачала реализация. Любое сооружение из стекла должно быть незыблемым, а здесь характер грунтов такой, что из-за частых морозов грунты выпучиваются. Фундамент этого купола был выше точки промерзания, и когда почвы зимой меняли уровень, стекло трескалось. Было принято решение демонтировать его, чтобы никто не пострадал. Все, что у нас осталось, - это ограждение, нижняя часть которой можно наблюдать в данный момент.

Галина Паламарчук:
- Туристов здесь много?

Антон Прошенков:
- Да, особенно летом. Места прекрасные, есть где погулять, подышать воздухом. Да и фигура Ленина людям по-прежнему интересна.