Татьяна Визбор: «Папа, мы с тобой однофамильцы»

Елена Гордиенко:
- Татьяна Юрьевна, Вы привезли в Гатчину на кинофестиваль документальный фильм «Улыбка Визбора». Состоится показ фильма, концерт. Вы выступаете с песнями своего папы или своими?

Татьяна Визбор:
- Я своих песен не пишу. У родителей достаточно написано, чтобы заниматься полу-исполнительским искусством. Я совершенно не певица, я профессиональный журналист. 43 года проработала в СМИ, 20 лет вела прямые эфиры на радиостанциях. Я пою, и мне зрители прощают. Они поют вместо меня, лучше меня, вместе со мной.

Елена Гордиенко:
- Когда мы говорим про авторскую песню - это Ким, Городницкий, Высоцкий, Визбор, конечно, Галич, Окуджава. Визбор в этом списке где-то в первой тройке-пятерке обязательно.
На Ваш взгляд, это будет всегда или время 60-70-х, когда был пик популярности авторской песни, закончился?

Татьяна Визбор:
- Мне кажется, что авторская песня жива до сих пор и вполне благополучна, независимо от того, куда мы ходим с ней - в зал или к кострам. Фестивалей много проводится, много талантливой молодежи.
Я патронирую давно, а начинала это делать давно моя мачеха Нина (мачеха - в хорошем смысле), фестиваль на Селигере, который называется «Распахнутые ветра» - так называлась песня отца. Это детско-молодежный фестиваль: приезжают даже с грудничками, живут в палатках. В этом году он тоже состоится. Питерских авторов и мастерских там много, людей, которые эти мастерские ведут и приезжают из Питера. Гитара - самый демократичный инструмент, а человек всегда хочет самовыразиться. Самый простой способ - взять гитару и что-то спеть, что-то удачно сочинить.
А то, что я рассказываю на концертах, - это история из моей жизни, из личных воспоминаний. Это эксклюзив.

Елена Гордиенко:
- Готовясь к программе, я почитала и Вашу биографию, и Юрия Визбора, и мамы Вашей, и Ваши интервью. Есть какие-то факты, какие-то моменты, о которых Вы еще не успели рассказать?

Татьяна Визбор:
- Иногда до меня доходят какие-то новые записи. Иногда просто люди, с которыми я общаюсь в соцсетях, например, говорят, что у них сохранилась запись домашнего концерта Юрия Визбора в Нижнем Новгороде. Мне прислали два года назад томский концерт. Целая книжка существует - «Монологи со сцены Юрия Визбора». Там много интересного: есть записи, которые я сама переводила в текстовую историю. И я их рассказываю.
Не так давно ушел из жизни Дмитрий Анатольевич Сухарев, один из друзей моего отца, ближайший, с которым отец провел последний день своей жизни уже в клинике. И вы знаете, что они делали? Они Мартынова стихи читали друг другу. Дмитрий Анатольевич когда-то написал замечательное произведение. Я его очень люблю, я его любила всю жизнь. Я у него неоднократно музой была, в отличие от своих родителей, в нескольких произведениях и песнях. Он когда-то, лет 15, может быть, назад, написал произведение, которое назвал «Визбор навсегда», где Визбор - существо мифологическое.
Я люблю академическое хулиганство. Александр Городницкий, Юлий Ким, Дмитрий Сухарев высочайших высот достигли в этом.
Первая глава книги «Визбор навсегда» называется «Младенчик Визбор». «Над колыбелькой младенца Визбора склонились мать Мария и отец Иосиф. И с этого все началось». Это ужасно смешное произведение. Я оттуда люблю цитировать, например, кому посвящена песня «Милая моя» и так далее.

Елена Гордиенко:
- А кому посвящена песня «Милая моя»?

Татьяна Визбор:
- Если говорить фактически - кто что только ни говорит. Городницкий говорил про какую-то стюардессу. Ну, творческий человек должен влюбляться. Отец обожал фразу Блока, что только влюбленный может носить имя человека и считаться человеком. Не помню, как точно, но вот такая фраза. Понятно, что этого никто не исключал. Но в тот момент, когда он написал песню «Милая моя», он был женат на Жене Ураловой, потрясающей актрисе. Кстати, две жены моего отца, первая - моя мама, и Женя Уралова родились в Ленинграде. Мама родилась в 1937 году, Женя позже. Песне «Ты у меня одна» приписывают Бог знает что. Отец не переносил ложь, не переносил физически, даже из чувства самосохранения, он не то, что страдал, а это была его вторая сторона: он не переносил лжи в отношениях. У него не было друзей, которые с ним таким образом общались. У них было абсолютно все «по чесноку».

Елена Гордиенко:
- Люди разные и разные поступки совершают. Если кто-то из его друзей совершил поступок, который ему не понравился, он бы об этом честно сказал?

Татьяна Визбор:
- Конечно. И так было. С некоторыми он расставался именно по этой причине. Он не переносил ложь и считал предательством нечестность, особенно в каких-то принципиальных вопросах.

Елена Гордиенко:
- Вы такая же?

Татьяна Визбор:
- Я мягче. Иногда во мне просыпается дедушка. Он же шашкой махал на Гражданской и был контужен. Я не люблю себя в этом качестве. Меня сложно вывести, но бывает, к сожалению. Это происходит так: стальной глаз, шашки наголо и тяжелая ситуация. Я знаю, что энергетика существует, и она бывает неприятная и агрессивная. У меня лампа разорвалась один раз в состоянии стальных глаз дедушки, а недавно тут у меня пюпитр улетел со сцены, но улетел по-доброму. Он никого не убил, а я была в состоянии большого напряжения, а не агрессии. Я стараюсь относиться ко всем с пониманием. Даже если мне говорят, что это нехороший человек, я говорю, что не имею права не доверять, пока я сама не столкнулась.

Елена Гордиенко:
- Папа Вас воспитывал?

Татьяна Визбор:
- Личным примером. Удивительно, но после его ухода я обнаружила маленькую книжечку «Здравствуй, здравствуй, я вернулся» - такая статья в обложке. Это про его документальные работы. Я туда включила письма. Слава богу, они сохранились еще с пионерского лагеря. Он мне писал, и там много оказалось того, что он хотел мне как-то внушить.
В одном письме он написал, что «у Татьяны шары на нитках», имея ввиду, что мне все надо, меня распирает. Я человек эмоциональный, а он написал, что «я хотел бы тебя видеть все-таки немножко бедной Лизой, чтобы ты росла не столько вширь, сколько вглубь».
И я это прочла. Мне было тогда где-то 12-13 лет. Я сейчас это поняла, спустя годы: он хотел видеть меня девушкой, такой барышней. А что во мне от барышни? Но он нас очень любил. Он писал нам с сестрой Анной, когда у него инфаркт случился, что он любит нас больше жизни. Так оно и было.

Елена Гордиенко:
- У папы Вашего и у мамы друзья - легендарные люди. Вы, когда девочкой были, когда росли, понимали, кто к вам в гости ходит?

Татьяна Визбор:
- Я ничего не понимала. Я под столом была, когда к нам заходили Булат Окуджава, Василий Аксёнов, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко. Я про бардов вообще не говорю. У нас была коммуналка.
Все-таки Сухарева придется процитировать:

Помню, в доме на Неглинной жили Визбор и Адель.
Дом был сумрачный и длинный, неуютный, как отель.
Дверь к начальнику культуры, он все время на посту.
А другая дверь к Адели, третья - просто в пустоту.
От того ль, что без начальства нам культурно жить нельзя,
Собирались очень часто на Неглинную друзья…
Пели чисто, жили просто - на какие-то шиши.
Было жанра первородство, три аккорда для души.
На Неглинке у Адели, где игрушки на полу,
Пили, ели, песни пели, дочь спала в своем углу.

Нет, я и половины, конечно, не помню. По рассказам того же Александра Моисеевича Городницкого, меня чуть не в авоську вывешивали гулять там, где видны кремлевские звезды на Неглинке.

Елена Гордиенко:
- Это правда, так было?

Татьяна Визбор:
- Да нет, конечно. Меня всего лишь привязали к подоконнику один раз шнурками, потому что в комнате курили, а курить вредно. Я бросила, между прочим, 25 лет назад и не жалею об этом.

Елена Гордиенко:
- Когда в школу пошли, ребята-одноклассники песни пели авторские, слушали, может быть, на магнитофоне?

Татьяна Визбор:
- Нет, во-первых, у нас не было культа авторской песни дома, но отец перепел всех ему известных авторов, включая ленинградских – и Валентин Вихорев, и Боря Полоскин. Валентину Ивановичу за 90 лет, и это просто что-то необыкновенное.
Так вот про ребят-одноклассников - нет, никто не знал особо. Я училась в школе, к нам пришла в девятом классе Маша Гурченко, и один раз, когда отец пришел на собрание в школу, там была Людмила Марковна. Как-то у нас не было принято кого-то обсуждать, кто в чем ходит, кто бедный, кто богатый - такого не было разделения, понимаете? У нас класс до сих пор дружит, мы встречаемся. Мало того, перезваниваемся, у нас свой чат, и это большая редкость. Школа была самая обычная, 175-я, на улице Медведева. Сейчас это Старопи?меновский переулок. Она раньше была правительственной, там Светлана Сталина училась. Это была просто очень хорошая школа с интеллигентными преподавателями, районная школа, без всяких уклонов. Но весь бэкграунд, весь багаж, который мы имеем, мы имеем из школы.

Елена Гордиенко:
- Вы учились в 70-е годы? Это прямо время расцвета авторской песни, бардовской.

Татьяна Визбор:
- В 1977 году был шикарный концерт в ВТО. Тогда ВТО (Всесоюзное театральное общество) находилось на улице Горького, сейчас это Тверская. Вел концерт Вениамин Смехова. Это была первая площадка в центре Москвы, которую дали для бардов. Мои подруги просили, чтобы я достала туда билеты. Я уже училась в университете на журфаке. И мы туда пролезли все. Я вообще у кого-то на коленках сидела, там весь генералитет сидел, какие-то звезды телевизионные, космонавты. Да, Бог знает, кого там только не было. Был полный ажиотаж, сидели на ступеньках, на полу, даже на сцене. Это был уникальный концерт. Кстати, у меня два отделения концерта сохранились в записи, я делала программу.
У нас в семье никогда не было какого-то дикого культа. Я на третьем курсе пришла на практику в молодежную редакцию Центрального телевидения и попала в потрясающие руки, в программу «Веселые ребята», которую делал Андрей Кнышев (советский и российский телеведущий, режиссёр и сценарист, писатель-сатирик, юморист - прим. ред.). А потом - «Адреса молодых». Это было такое счастье бесконечное. И, потом, у меня родители вообще были феерически остроумные люди, и окружение мое тоже. Мне посчастливилось и с Кнышевым работать, с «Веселыми ребятами», которых собирали со всей страны. Это было чудо и счастье. Половина из них стали звездами того же центрального ТВ и выпускали свои потрясающие программы.

Елена Гордиенко:
- Вы самостоятельно приняли решение - идти в журналистику?

Татьяна Визбор:
- Меня на работу не взяли. Сергей Юрьевич Лапин был тогда председателем «Гостелерадио», сказал замечательную фразу: «У нас не завод «Красный пролетарий», нам не нужны трудовые династии». Под эту фразу я и попала. И таких много было среди моих сокурсников. Взяли только недавно ушедшего из жизни Олега Гробовникова, потому что у него отец в Афганистане работал корреспондентом.
Я работала в НИИ машиностроения какое-то время, потому что у нас была статья за тунеядство, я должна была выйти куда-то на работу, а у меня было официальное распределение, на меня запрос пришел. Тогда так все это было. Слава Богу, может, я поэтому двоих детей родила.

Елена Гордиенко:
- Обида есть, обида осталась?

Татьяна Визбор:
- Была раньше. Я туда на 12-й этаж не могла подниматься, у меня просто ком в горле стоял. Не заходила потом вообще в то здание, только когда пошла работать на «Радио России», уже после декретов, когда уже была свобода, гласность, перестройка и отсутствие цензуры какой бы то ни было, я выходила в прямой эфир.
Была история у меня, она для меня стала поворотной. Мы делали программу для «Адресов молодых» у нас дома на Чехова, в папиной квартире. Эта программа была посвящена подвигу Павла Шклярука - это курсант-летчик, который увел самолет от города: истории достаточно известная.
А у отца были песни, репортажи. Мне сказали сделать сюжет. Я позвонила папе, мы договорились о дне съемки. Я была совершенно уверена, что сейчас я скажу: «Пап!», и он мне все расскажет.
Мы сели, камеры, оператор, режиссер, администратор, маленькая однокомнатная квартирка. И я говорю типа: «Пап!» А он мне: «Да». Я второй вопрос, а он снова или «да», или «нет». Такая журналистская история: нельзя задавать вопрос и в конце спрашивать «да» или «нет».
Я это знала, но это же папа. Я обалдела и говорю ему: «Пойдем, выйдем». «Папа, что происходит?». И он мне сказал замечательную вещь: «Готовиться надо, дорогая». Эта «дорогая» прозвучала как пощечина.
Я, конечно, сопли стирала. Мои коллеги стоят - и все. Когда мы вернулись, он мне все рассказал, естественно, как мог. Сняли замечательный сюжет, он был лучший в месяце. И в этом моей заслуги не было, практически, никакой. Был урок профессиональный. И после этого у меня не было такого ни разу, чтобы я была не подготовлена. Я даже когда сюда приехала, прочла про Гатчину, посмотрела, что здесь происходит, какие мероприятия, сколько населения. Зачем мне эти знания - не знаю. Но я, например, теперь знаю, что в 1796 году, в день моего рождения, 22 ноября, Гатчине был присвоен статус города. Я в Гатчине впервые, раньше не доводилось. Вчера гуляли в парке с одним из членов жюри, ежика видели. Сегодня пойдем в другой парк.

Елена Гордиенко:
- 20 июня 1933 года - день рождения Юрия Визбора.

Татьяна Визбор:
- 91 год был бы. В прошлом году был большой юбилей. Собственно говоря, к чему и был снят документальный фильм «Улыбка Визбора». Этот концерт мне достался по наследству от моей мачехи Нины, как и фестиваль «Распахнутые ветра», которым она занималась.
Знаете, как печально сказал Городницкий на похоронах Ниночки: «Визбор был прав даже в том, что мало того, что он выбирал прекрасных жен, он еще выбрал прекрасную вдову, которая сделала все, чтобы память о нем не исчезла».
Могло бы такое случиться? Конечно, могло бы. Хотя многие фразы из его песен ходят в народе.

Елена Гордиенко:
- Примерно 300 песен написал Юрий Визбор. У вас есть любимая?

Татьяна Визбор:
- Так или иначе, но в меня попадает иногда на 100 процентов та и иная - в зависимости от возраста, а иногда получается так, что было написано крайне юным человеком, допустим, а я ее поняла сейчас.
Я себя певицей не считаю, но мне хочется хотя бы рассказать о том, что я сейчас чувствую. У меня есть песня:
«Мне кажется,
что я давно живу во власти снов,
мне кажется,
но я себе не верю».
А написала это мама, которой было 24 года, это я только родилась. А в меня эта ситуация попала год назад, и я этой песней прямо болела.
Песни у отца коротенькие, как вся жизнь. «Зайка», «Улетаем». У меня полно песен, которые я меняю в зависимости от ситуации, в которой я в данный момент нахожусь и что мне хочется донести.
Кстати, в Питере у меня был замечательный концерт. Когда-то мы приезжали с дочкой и с сыном, дочь уже училась в институте, а сын еще был школьником, мы приезжали выступать на Финляндский вокзал в зал. Обычно ты что-то говоришь в начале, какие-то байки из рассказов отца, чтобы люди улыбнулись. А тут говорю, а в зале - тишина. Приходит записка из зала: «Татьяна, нам все нравится, мы просто такие». А выступая в одном южном городе, я сказала: «Здравствуйте», и народ попадал от хохота. Менталитеты разные. Мы вчера веселились по полной программе у вас. Хорошая публика.
У меня есть воспоминания, которыми я делюсь. Я бабушку свою вспоминаю, написала небольшой рассказ про нее, про наши взаимоотношения.
Когда-то опубликую кусочек из воспоминаний в социальных сетях, потом еще кусочек, а потом получается объединить - и рождается такая небольшая история, статья. Да, мне нравится заниматься мемуарной литературой. Сейчас я на радио байки пишу. Удивительная история, когда ты просто не можешь не написать - это самое счастье большое. На меня оно не так давно свалилось. Я просто подумала, что надо делиться. У меня столько было в эфире известных и любимых людей, в частности, актеров. И мне есть, чем поделиться. Это, в основном, рассказы, которые заставляют людей улыбнуться.

Елена Гордиенко:
- Вы говорили про сына и дочку. Они пошли по Вашим стопам?

Татьяна Визбор:
- Нет. Щукинское училище закончила Варвара и Школу-студию МХАТ Юра. Это было их решение.
Я тоже когда-то хотела быть актрисой. А кто не хочет из детей быть актером? Меня Женя Уралова выводила на пробы, даже к Ролану Быкову мы попали. Я получила 5 рублей за пробы. Это были деньги безумные, неделю можно было шиковать в кафе-мороженом. Ролан Быков сказал мне: «Я в Вас влюбился, Таня» и стал меня сватать в фильм «Телеграмма». Но я не прошла пробы. Меня снимал Игорь Ясулович в своей дипломной работе, когда он заканчивал режиссерское отделение ВГИКа. Потом Женя меня водила на съемки, был такой большой сериал «Моя семья» с Сазоновой, с Вячеславом Шалевичем. Я паслась у отца в театре Ленинского комсомола. Влюбилась там в Янковского, когда они с Марком Захаровым написали две пьесы. Одна из них была «В списках не значился». Потом меня утвердили вообще без проб в фильм «Красные пчелы». Я даже не знаю, вышел он или нет. Это про первых пионеров. Отец почитал сценарий и сказал, что я не буду сниматься, потому что потеряю лето. Он знал, что такое съемочный процесс. А во-вторых, он сказал, что я - человек думающий и могу еще, кроме актрисы, быть кем-то. Я же писала все время, в частности, в газету «Пионерская правда», училась в школе юного журналиста.
Мои родители закончили педагогический институт, работали какое-то время и учителями. Отец в Архангельской области, мама в школе тоже работала, но они оттуда ушли, перешли на радио. И я подумала, что, если я хочу работать на радио, телевидении, то должна почему-то поступить в педагогический институт. Зачем это мне было надо, почему я туда пошла - я не знаю. Мы с Маратом Кимом, моим другом детства, решили поступать в педагогический вуз. Он поступил тоже через год. На следующий год я поступила на журфак на вечерний.
Я училась без потери года, перевелась на втором курсе. Я работала в библиотеке в вечерней школе, секретарем была в Управлении капитального строительства Гостелерадио СССР, когда на вечернем училась. У меня всегда лежал на столе томик Ленина с Марксом, чтобы все понимали, что я девушка серьезная и ко мне просто так не подкатишь.

Елена Гордиенко:
- Ваши дети выбрали свою стезю. Вы как-то им помогали, направляли?

Татьяна Визбор:
- Нет, конечно. Они самостоятельные. И я ими очень горжусь. Они сами все делали. Мало того, они не от меня узнали песни своего дедушки. Они были на концерте авторского проекта «Песни нашего века». Потом Варя спрашивала меня: «А что это за песенка там была?» Я говорю, что это дедушка твой написал. У меня сын ноты выучил, когда ему пришлось свое произведение акапельное переводить в ноты. А что касается дочери, она в этом отношении большой молодец, она такая трудяга.

Елена Гордиенко:
- А если ошибки будут, если Вы будете видеть, что это ошибочный путь? Как сдержаться, как не посоветовать?

Татьяна Визбор:
- Есть такое право, но я этим практически не пользуюсь. Мне тоже никто и ничего не навязывал. Отец меня брал в байдарочные походы с 11 лет, ходили в горы. Я первый раз поехала в лагерь, где мы были с ним вдвоем - два Визбора и 200 человек народу. Я говорю: «Папа, мы с тобой однофамильцы».
Там случилась трагическая история: погиб альпинист, шаровая молния попала в палатку, и еще пять человек пострадало сильно. Один из них был ближайший друг отца - Владимир Кавуненко, альпинист международного класса. Мне лет 19 было.

Елена Гордиенко:
- Ваш папа замечательно сыграл Бормана в фильме «Семнадцать мгновений весны».

Татьяна Визбор:
- Даже никто не помнит и не знает, и отец никогда не говорил, кто его туда заманил. Я думаю, что все-таки Татьяна Лиознова, она что-то ему убедительно сказала, он, конечно, не хотел. Надо сказать, что она была абсолютно права, потому что у меня есть вырезка из «Аргументов и фактов», где написано, что сын Бормана, тоже Мартин, считал, что актер Юрий Визбор очень похож на его отца.

Елена Гордиенко:
- Вы счастливый человек?

Татьяна Визбор:
- Я очень стремлюсь к этому. У меня когда-то была прощалочка: «Будьте здоровы и по возможности счастливы». Потому что здоровье ты желаешь, естественно, человеку постоянно, а счастлив человек может быть в какой-то очень короткий отрезок. Человек не может быть постоянно счастлив, иначе у него не будет цели куда-то двигаться дальше. Вот я, по возможности тоже пытаюсь быть счастливой.