О Красных Казармах замолвите слово…

Галина Паламарчук:
- Говорят, что настоящая жизнь в городе начинается с приходом военных. По крайней мере, так утверждалось в одном из советских фильмов. Однако искусственный интеллект сейчас это утверждение опровергает, говоря, что военные вставали все-таки за городом, чтобы не доставлять дискомфорта жителям. Гатчина уникальна тем, что на ее территории есть военный городок, история которого начиналась с крепости, верно?

Галина Кирчина, методист музея «Красногвардейский укрепрайон»:
- Крепость называлась Ингербург. И появилась она здесь по воле первого хозяина города, основателя города Павла Петровича, сына Екатерины II, который после рождения дочери Александры получил мызу Гатчино в свое полное владение.
Крепость была задумана Павлом Петровичем фактически как лицо будущего города. Города еще не было. Были перспективы, были планы и проекты.
И, если честно, проект крепости Ингербург очень отличался от того, что потом возникло. Постройка по первому проекту была затруднена чисто по финансовым причинам: слишком много нужно было сделать, слишком много надо было вложить финансов. А Павел Петрович был в финансах строго ограничен Екатериной II. Она давала определенные суммы на его жизнь, на жизнь семьи и на различные постройки и преобразования. И за рамки этой суммы выходить было нельзя. Либо надо было налаживать производство и уже, соответственно, из собственных, добытых умом и трудом средств продолжать стройку на территории будущего города.
Крепость родилась из плана, который увидели воочию, реализованным Мария Федоровна и Павел Петрович, когда путешествовали по Европе - это Фабрика королевских гобеленов. Они посетили эту фабрику, проект и внутреннее убранство, внутреннее расположение всех служб их восхитило. И когда встал вопрос о том, что же делать в Гатчине, то, в общем-то, вот этот план, немножко переделанный, как раз и был осуществлен. Его макет можно увидеть в Музее города Гатчины. Очень подробный и очень интересный не только взрослым, но и детям.
И вот эта крепость Ингербург как раз и приняла гвардейский пехотный батальон, для которого были построены казармы. Здесь же были различные службы, частные дома придворных, которые выкупали их за свой счет. Друзьями и соратниками Павла Петровича за свой счет в крепости были построены казармы, ратуша, школа.

Галина Паламарчук:
- Давайте сориентируемся по местности.

Галина Кирчина:
- Если смотреть в сторону Санкт-Петербурга, то с правой стороны от нас были казармы. В центре была улица. Она должна была заканчиваться церковью надвратной, далее ворота. Улица не была такой широкая, как сейчас, например, проспект. Значительно уже. С левой стороны это были дома частные, которые заканчивались зданием ратуши. А с правой стороны перед самыми воротами было здание школы и уже различные службы. Здания продолжали строиться, внутри должно была быть достаточно просторно и в то же время обильно.
Например, один из домов знаменитой Екатерины Нелидовой, фаворитки Павла Петровича, был построен им за его счет, она с восторгом говорила о том, что ее пятикомнатный домик оснащен по последнему слову того времени техникой и благоустройством: небольшой сад, небольшой колодец: то есть было все. Более того, архитектором продумано было внутреннее убранство так, что ни один сантиметр не пропадал, не был лишним.
Разумно подумать, что и все остальные постройки были утверждены Павлом Петровича таким же образом. Причем те дома, которые покупали за свой счет и строили его приближенные, были взяты из альбомов, которые привезли Павел Петрович и Мария Федоровна из-за границы. Это стандартные проекты, которыми пользовались, они были популярными. Ну, не на тот момент, не на 1790-й год, а несколько раньше, но от этого они не были хуже.
Дома были удобны и симпатичны. Это были только каменные здания. На территории самой крепости были вырыты колодцы, поскольку вода была не хороша для питья из-за почв - торфа и глины вперемешку. Поэтому водовозы, которые были в те времена, пользовались исключительно озерной или речной водой.
За пределами крепости должен был быть небольшой посад. Это место для проживания ремесленников, торговцев. Собственно говоря, потихоньку он должен был разрастаться и превращаться в тот самый город, который учредил потом Павел Петрович уже в 1796 году.
А крепость в таком виде строилась, вероятнее всего, под присмотром архитектора Винченцо Бренны. Но после гибели Павла Петровича все постройки были заморожены.
После смерти Марии Федоровны Александр I задумывался на тему того, что надо как-то видоизменять крепость, придать ей более практичное направление.
А Николай I просто-напросто поручил архитектору Василию Глинке перестроить крепость под нужды военных подразделений, ненужные здания, которые потихоньку разрушались, просто разобрать, количество казарм увеличить. А те здания, которые были более или менее приличными, отремонтировать и превратить во что-то похожее на современные гостиницы, где останавливались бы гости, которые проезжали через Гатчину.
И уже в перестроенном виде, а это были уже 1829-1831 годы, эта крепость просуществовала до 1870-х годов. Но город уже был, и въезд в город уже был украшен Ингербургскими воротами постройки 1830 года. А через два года были построены Смоленские ворота.
Единственное, что утрачено и пока навсегда: при постройке Ингербургских ворот из Михайловского замка были привезены металлические ворота со створками, которые были сделаны на петербургском чугунно-литейном заводе. Они были очень красивыми и размещались между колоннами. Еще в послевоенное время в 20-м веке дорога из Ленинграда в Гатчину проходила между этими колоннами. И это было разрушительно для них, потому что ездили автобусы, грузовики, расстояние между колоннами небольшое, возможно, могли и задеть, что, собственно говоря, и происходило. Поэтому было принято, на мой взгляд, правильное решение оформить площадь Ингербургских ворот такой современной объездной зоной.
Смоленские ворота нуждаются примерно в такой же реконструкции проезжей части.

Галина Паламарчук:
- Вернемся к красным казармам…

Галина Кирчина:
- Да, в результате крепость Ингербург была превращена уже совершенно в другой комплекс. В 1870-е годы здесь решили разместить 24-ю артиллерийскую бригаду, и для ее нужд была полностью перестроена крепость. Здесь появился замечательный инженер-конструктор, строитель Иван Клементьевич Клодницкий. Он получил нетривиальное задание - сделать большой артиллерийский городок для нужд этой бригады. И он расширил проспект.
Недавно, кстати, когда производился небольшой ремонт тротуара у Красных казарм по нечетной стороне проспекта, обнаружили фундаменты края улицы Ингербургской крепости: сама улица занимала ширину современной проезжей части, то есть была значительно уже.
Клодницкий расширил и разделил эту территорию на две части.
Основная жизнь 24-й бригады должна была быть с одной стороны, маневренное поле – с другой.

Галина Паламарчук:
- Что входило в эти Красные казармы, как стали называть их местные жители?

Галина Кирчина:
- Понятно, почему – использовался красный кирпич местного производства. На тот момент уже много небольших местных заводчиков работали на нужды гатчинского строительства. Делался кирпич и отправлялся в Павловск.
А Павел Петрович как раз и радел за то, чтобы те населенные пункты, которые принадлежат ему, были ориентированы на городскую жизнь, чтобы они поставляли городу товары и услуги, он требовал это от местных жителей.
Клодницкий сделал замечательный комплекс: двухэтажные казармы, здание офицерского полка.

Галина Паламарчук:
- Основание крепости убрали полностью?

Галина Кирчина:
- Полностью. Исследований о том, что существует какое-то хотя бы частичное включение крепости в новую постройку казарм, не было нигде. Я не видела, во всяком случае. Но, может быть, кому-то удастся это найти. Это было бы очень интересным добавлением.
С четной стороны было хранилище для пушек. Поскольку пушки перевозились с помощью лошадей, то там же были и конюшни (немного конюшен и хозяйственных построек было и с другой стороны). Здесь же был манеж, здесь же принимались парады. Здесь же была организована церковь во имя святого Сергия Радонежского.
Строительство всех зданий заняло чуть меньше 20 лет: основная часть была возведена примерно в 1875-1876 годы, а церковь была построена в 1890 -1892 годы. Сначала церковь была деревянная, маленькая, потом ее перестроили, потому что она ориентировалась уже на одновременное присутствие полутора тысяч человек. Церковь была необычной формы, она была вытянутая, вход был ровно в центре, а алтарь окружал различные знамена и флаги. Церковь была очень удачная, и по воспоминаниям некоторых служащих в этой церкви и присутствующих на службах, акустика, несмотря на странность здания, была очень хорошая.
24-я бригада воевала в русско-турецкую войну 1877-1878 годов, в ее составе были кавалеры ордена «За оборону Шипки».
23-я бригада базировалась в Финляндии и была достаточно изолирована от военных действий. Когда 24-я бригада возвратилась, произошла ротация: в Гатчину перевели 23-ю бригаду, а 24-ю перевели в Финляндию - фактически на отдых
23-я артбригада отличалась хорошей подготовкой, участием в успешных маневрах и в Красном Селе, и в Гатчине. Во время русско-японской войны одна батарея артбригады была отправлена в Японию.
Впрямую в военных действиях она не участвовала, но пострадала.
А вот уже Первая мировая война проходила с участием 23-й артбригады. Сохранились фронтовые открытки, средства от продажи которых шли в фонд помощи раненым и семьям, оставшимся без кормильцев. На открытках – фотографии, изображающие то, как собиралась 23-я бригада на поля сражений.

Галина Паламарчук:
- На углу нынешних проспекта 25 Октября и улицы 7 Армии – здание офицерского собрания?

Галина Кирчина:
- Здесь должен быть еще большой длинный балкон, потому что иногда на балкон выходили с приветствиями: если в каких-то маневрах или в какой-то кампании отличилась группа солдат или группа солдат и офицеров, то не устраивали большой парад, а приветствовали их с балкона.
В здании офицерского собрания помещения для отдыха и каких-то сборищ были наверху. На первом этаже были дежурные, вахты, какие-то службы, которые непосредственно обеспечивали ежедневный контроль над территорией Красных казарм.
На втором этаже проходило интересное событие: когда награждали за военные отличия солдат с последующим повышением на младшую офицерскую должность, то это происходило как раз на втором этаже, достаточно торжественно, в присутствии всех офицеров.

Галина Паламарчук:
- А как собирались деньги на строительство здания офицерского собрания? Я читала, что даже сами военные что-то вкладывали?

Галина Кирчина:
- Это естественный процесс, когда сами участники будущего благополучия какого-то микрорайона основывают какой-то фонд, собирают деньги. Также было у нас с платформой Татьянино, также – со строительством Покровского собора, часовни в честь спасения Александра II. Таких объектов очень много. И здесь было то же самое.
Рядом за зданием офицерского собрания находился специализированный магазин. Это здание до сих пор есть по улице 7 Армии, но оно сейчас двухэтажное. А тогда, еще до Великой Отечественной войны, это здание было одноэтажным. Здесь можно было купить форму, какие-то отдельные элементы: ремни, погоны, перчатки, что-то еще, что требовалось офицеру. В основном, конечно, это было ориентировано на офицерский состав. Но выдавались и продуктовые заказы, заказы, которые тоже существовали в то время, для семей раненых или инвалидов из числа отслуживших уже свой срок или получивших увечья во время службы, семьям малообеспеченных солдат.

Галина Паламарчук:
- Расскажите про революционные годы.

Галина Кирчина:
- Революционные годы - здесь большая интересная загадка, я бы сказала. В наше время несколько офицеров, служащих в части, размещенной в Красных казармах, занимались их историей после 1917-го года. Они выяснили, что здесь размещалась 19-я артиллерийская батарея.
Первые указания на то, где она размещалась, были связаны с Красными казармами. Потом в ходе розыска было выяснено, что это батарея размещалась возле Балтийского вокзала. До сих пор эти люди разыскивают информацию во многих, самых нестандартных архивах, связанных и с электрикой, и с железной дорогой, и так далее. Пока конкретной информации нет.
В 1918-1919-е годы, когда молодая советская республика защищала свои интересы, формировалась Красная армия, и солдаты и младшие офицеры Красных казарм были участниками этого формирования. Здесь фактически был штаб приема документов и формирования дивизии, которая впоследствии приняла участие в освобождении Гатчины и современной Ленинградской области от армии Юденича.
Во время Великой Отечественной войны история Красных казарм изменилась, как и жизнь всего города: здесь немцы разместили приемный пункт пленных, военных и гражданских, как раз на той стороне, где находится здание офицерского собрания. Там большое поле было выделено под бараки открытого типа. Сюда пригоняли всех, даже женщин с детьми. И дальше начиналась сортировка: женщин с детьми отправляли в другие лагеря, кого-то - в Эстонию, дальше в Германию. Мужчин делили на две группы: рабочие и нерабочие. Нерабочая группа размещалась недалеко отсюда, в здании бывшей граммофонной фабрики, ныне там торговый центр. Здесь принимали тех пленных, которые были ранены, и больных. Это было самое страшное отделение концлагеря Дулаг-154, еженедельно тысячи погибших. За период оккупации города с 1941-го по 1944-й годы, по результатам оценочной комиссии, которая приехала практически через два месяца после освобождения города и очень долго работала, было выявлено 80 тысяч погибших. Это только зафиксированных. А сколько было не зафиксированных, мы сказать не можем. Вполне возможно, их было значительно больше.
Мужчин, попавших в рабочую группу, сразу же отправляли на торфопредприятие, на аэродром, в железнодорожное депо: это были работы по уборке, по сборке, по транспортировке вышедших из действия машин, самолетов. Вроде бы неплохая работа, но с учетом того, что это были уже измученные люди, питание которых, существование в бараках было страшным, - это были смертники.
Когда наши войска вошли в город в январе 1944 года, сюда было отправлено много корреспондентов и кинодокументалистов, которые засняли, зафиксировали территорию ДУЛАГ-154. Благодаря этому можно говорить о каких-то деталях и подробностях, есть фотографии. На одной из них на одном из столбов Ингербургских ворот надпись: «Здесь мучили людей».
После войны Красные казармы продолжили свою жизнь: их отремонтировали, восстановили. Здание магазина переоборудовали, сделали двухэтажным. Появились две воинские части: одна занималась транспортом, другая – радиосвязью.
В Красных казармах до сих пор есть возможность размещать какие-то интересные военные объекты или музейные организации, например. Этот комплекс задумывался Клодницким большим и обширным. И все здания, и казармы для солдат удобные, двухэтажные, каменные. Они живы, но должны быть отремонтированы.
Здесь была очень хорошая медсанчасть, небольшой медицинский госпиталь, который обеспечивал лечение не только самих солдат и офицеров 23-й бригады, но еще и помогал местным жителям, тем же солдатам, которые жили в Павловской слободе за пределами Красных казарм.
Еще во времена Павла Петровича были задуманы такие домики и потом получили свое воплощение уже в виде целой улицы. Справа и слева были деревянные домики с хорошими участками, где жили семьи отставных военных. Дома были не пожизненные. Когда человек ушел в отставку, он оставался в Гатчине и для себя и семьи получал такой небольшой домик, комнаты четыре-пять, максимум. В Гатчине было порядка 20 таких домиков до Павловского разъезда. Пока жив был военный, семья жила в доме в любом составе. А вот если военнослужащий почил, то дальше смотрели, что делать. Как правило, дети были уже взрослые, имели свои семьи, должны были заботиться о своем проживании сами. Но если оставалась вдова, то ей выделялось помещение в этом доме. Если военнослужащий умирал довольно молодым, и на руках у вдовы были маленькие дети, она жила здесь, пока последний ребенок не станет совершеннолетним. А несовершеннолетними они в те времена считались до 21 года.
К сожалению, от этого городка сейчас ничего не осталось. Он застроен уже новым микрорайоном.

Галина Паламарчук:
- Скажите, а как влияло на жизнь в городе наличие такого большого военного городка и такого количества военных?

Галина Кирчина:
- Павел Петрович, который очень любил военную службу, парады, различные маневры, хотел превратить Гатчину в военный город. До войны, но особенно в послевоенное и в дореволюционное время, военных здесь было очень много.
В первую очередь, это дисциплина, это охрана. Обращение к любому военному любого жителя города о помощи, сразу же, так сказать, активизировало этого человека: он должен был, поскольку он военный, защитить и помочь.
В Гатчине было много военных: Красные казармы, лейб-гвардии Кирасирский полк, пехотный гарнизон, при Павле Петровиче небольшая флотилия. Большинство людей, проживавших в городе, так или иначе были связаны именно с военными профессиями. А это, опять же, специфика поведения, бытовые особенности. В любой военной семье, даже сейчас, есть определенные негласные установки: чемоданы должны быть всегда собраны, все четко, все по расписанию.
Многие военные, прослужив в других регионах, в других частях, приезжали в Гатчину на постоянное место жительства. А это тоже специфика, потому что маленькие дети, которые рождаются в городе, живут среди военных, им рассказывают о службе, их обучают, и постепенно то в одной семье, то в другой, то в третей эти разговоры, эти установки становятся естественными, ребенок вырастает и выбирает профессию, как правило, военную либо художественную, как это ни удивительно.
Кстати, во всех военных подразделениях, в частности, в Красных казармах, был свой духовой оркестр. В Приоратском парке, когда там построили музыкальную площадку, в выходные в хорошую погоду всегда были концерты, выступали оркестры из Сиротского института, Кирасирского полка, реального училища и из Красных казарм.
Красные казармы, на мой взгляд, сейчас, так же, как и Сиротский институт, немножко отошли на задний план культурной жизни города. Это очень грустно. Красные казармы - объект обильный по своей архитектуре, пусть и не самый яркий, но определяющий стиль всей архитектуры города.