Глеб Котельников. Полеты во сне и наяву

Как проходили испытания ранцевого парашюта артиста и военного Глеба Котельникова в деревне Салюзи под Гатчиной? Почему, несмотря на успех, первое время парашют не использовали авиаторы? Об этом и многом другом - в рубрике "Новости пешком".

Галина Паламарчук:
— В 1949 году деревня Сализи была переименована в Котельниково. Так здесь вспомнили об историческом событии, которое произошло летом 1912 года. Виталий Владиславович, почему именно здесь Глеб Котельников провёл испытания первого ранцевого авиационного парашюта?

Виталий Лебедев, председатель секции истории авиации и космонавтики СПбФ ИИЕТ РАН, руководитель комиссии воздухоплавания Российского географического общества:
— Потому что тогда всеми вещами, связанными с воздухоплаванием, с авиацией в нашей стране занимался бывший Учебно-воздухоплавательный парк. В то время офицерская воздухоплавательная школа с базой была именно здесь, в деревне Салюзи.

Чтобы испытать парашют, надо что-то сбросить с большой высоты. Скоростных съёмок тогда ещё не было. Наиболее простой выход — подняться на воздушном шаре, что и было сделано. В данном случае был использован аэростат колбасного типа, так его и называли с тех времён — «колбаса». Термин достаточно хорошо укоренившийся.

Галина Паламарчук:
— То есть на аэростате подняли манекен с ранцевым парашютом? А как произошёл запуск манекена? Те, кто находился в аэростате, этот манекен вытолкнули в воздух и одновременно нажали, чтобы парашют раскрылся?

Виталий Лебедев:
— Досконально история умалчивает, как это происходило. Я думаю, что стремились не усложнять себе жизнь, поскольку мы говорим об опыте. Макетная конструкция простая, понятная, чтобы можно было сразу внести какие-то изменения.

Мы сейчас находимся около того места, на котором, как мы предполагаем, происходили эти испытания. По тем фотографиям, которые нам известны с того события, было много народу, в основном, военных. Здесь стояла корзина, которая была подвешена на аэростате, на котором развивался флаг Воздухоплавательного российского флота. На боковой стороне корзины, а не внутри, был прикреплён манекен - так называемый Иван Иваныч. С тех времён такие манекены так и называют – Иван Иванович. Когда испытывали скафандр для Гагарина, манекен называли так же. Но первый Иван Иванович прошел испытания в 1912 году в Салюзи. Сделан был манекен в человеческий рост, вес его был 80 килограммов. Чтобы не тягать его через корзину, он был просто прикреплён. Там был карабин, его отцепили, и он под весом ушёл вниз. Соответственно, выдернулась чека, открылся заплечный мешок, ведро, куда был уложен парашют, и, соответственно, всё вытянулось.

Было проведено несколько испытаний с разных высот: 200 метров, 50 метров, 80 метров. Испытания прошли успешно.

Галина Паламарчук:
— Тут стоит, конечно, рассказать об этом уникальном человеке – Глебе Котельникове, который и артистом был, и в то же время технарём, военным.

Виталий Лебедев:
— Креативное мышление оттуда как раз и выросло у этого замечательного человека, который был и технарём, и военным. Тогда говорили, а зачем это вообще нужно? «Человек выпрыгнет с парашютом, и когда он раскроется, у него отвалятся ноги», — вот такие были разговоры.

Галина Паламарчук:
— Великий князь Александр Михайлович сказал, что России вообще не нужны такие парашюты, потому что должно беречь самолёты.

Виталий Лебедев:
— Это он сказал потому, что не был авиатором. Одно дело телегу и конницу снарядить, а тут совершенно новые вещи, связанные с какими-то самолётами, и неизвестно же, как они летают и летают ли вообще? Вся эта научно-техническая инфраструктура стоила денег. Денежку считали, безусловно, деньгами не разбрасывались.

Галина Паламарчук:
— Событие, которое привело Глеба Котельникова к тому, что нужно изобрести такой парашют, — гибель Ивана Макаровича Мациевича?

Виталий Лебедев:
— Да. В конце сентября — начале октября 1910 года это случилось на Комендантском аэродроме.

Галина Паламарчук:
— Там Мациевич успешно полетал, решил сверх программы совершить ещё какой-то пируэт и, к сожалению, разбился.

Виталий Лебедев:
— Он в этот день много летал и до этого хорошо летал, а в последний полёт решил подняться вверх. Накручивал по спирали вверх, поскольку самолёты тогда долго поднимались, скорость подъёма была небольшая. Аппарат у него был уже бывалый, и понятно, что это не сегодняшняя техника безопасности в плане надёжности. Поэтому мы и говорим о героических людях. Судя по всему, должного понимания, что именно произошло, нет. Порвалась, видимо, леска, струна, которая связывала коробку и самолётные крылья, попала в винт, намоталась на него — и, соответственно, резкая остановка. Он был не пристёгнут, подался вперёд и выпал из самолёта.

Галина Паламарчук:
— Если бы у него был парашют, он бы спасся?

Виталий Лебедев:
— Да, если бы был парашют, и он вовремя среагировал, то он бы спасся. Расстояние позволяло. Опыты как раз показали, что спокойно можно до 50 метров прыгать — парашют раскрывался.

Галина Паламарчук:
— Глеб Котельников увидел эту трагедию и уверился в том, что нужно что-то изобрести, чтобы спасти этих смелых людей-авиаторов?

Виталий Лебедев:
— Он примерно год занимался этой разработкой, первые наметки были уже весной 1911-го года. Он начал формировать это в какие-то чертежи для подачи привилегий.

Галина Паламарчук:
— ...а почти сразу после этой трагедии Глеб Котельников был с женой в театре, где подглядел, как зрительница или актриса достала шёлковый платок из маленькой сумки. Он в мгновение стал объемным! И он вдруг понял: вот она, гениальная идея.

Виталий Лебедев:
— По крайней мере, так гласит легенда. Мы там не были, не знаем. Это же со слов людей того времени.

Дело в том, что до этих испытаний были другие: была сделана маленькая куколка, Котельников сбрасывал её с крыши своей дачи.

В Царском Селе на гоночном шоссе он испытал сам принцип парашюта, его торможение. Тем самым он является основателем и изобретателем тормозного парашюта. На большой скорости в 80 км в час машина ехала, раскрыли парашют, и она практически остановилась. Было понятно, что это работает и работает достаточно хорошо.

Галина Паламарчук:
— Но в то время парашютов не было. Использовались какие-то конструкции, похожие на зонт, которые крепились не к пилоту, а к аппарату, да?

Виталий Лебедев:
— Почему отсутствует в хорошем понимании историография парашютизма? Потому что он изначально относился, как и до сих пор считают многие исследователи, к цирковому искусству. Про воздухоплавателей историки авиации и говорили: «Все цирк!». Сегодня мы понимаем, что это неправильно. А тогда это считалось так. Прыгали именно с воздушных шаров, делали какие-то пируэты на трапеции, под шаром, а по окончании этого действа бросались вниз на уже раскрывшемся в виде зонтика «тормозном парашюте».

Галина Паламарчук:
— Глеб Котельников понял, что крепиться должно непосредственно к самому авиатору. Был такой ранец металлический, как я поняла, да?

Виталий Лебедев:
— Он его использовал, потому что так было проще. Понятно, что по скользящей поверхности лучше будет идти шёлковая материя, но потом он понял, что не это главное. И от ранца металлического быстро отказались. Парашюты известны были ещё с эпохи Ренессанса, например, парашют Да Винчи: он использовал двухсекционную подвеску, где можно было один раз дёрнуть и управлять парашютом. У него были соответствующие конструкции парашюта, он сделал в центре отверстие, которое позволяло им управлять. Потом уже в процессе развития парашюта появились отверстия и на самом куполе, и уже можно было нормально управлять, удобно было его надевать, снимать, отстёгивать, когда ты приземлился, чтобы тебя не потащило ветром.

Галина Паламарчук:
— В 1912 году испытания прошли успешно, тем не менее наша армия на вооружение это не взяла...

Виталий Лебедев:
— Только по тем причинам, о которых мы с Вами говорили.

Галина Паламарчук:
— Коммерсанты подхватили идею Котельникова и представили потом в Париже.

Виталий Лебедев:
— Понятно, что коммерсанты сразу увидели свою выгоду, было понимание, готовы или не готовы вкладывать деньги. Нашёлся Вильгельм Ломач, российский промышленник и коммерсант сербской национальности, который занимался авиационным имуществом, созданием оборудования. Эта тема была ему близка в качестве приложения усилий своих бизнес-идей. Он предложил свои деньги и продвижение изобретенного парашюта. Франция приняла, конечно. А поскольку в то время Франция была самой передовой державой в этом направлении, все смотрели только туда. Вот и наши воздухоплаватели, по большому счёту, тоже были из Франции. Мы с Францией были большими друзьями в то время.

Галина Паламарчук:
— Мы в Первую мировую войну начали применять парашют или нет? Когда мы осознали, что ценить нужно прежде всего лётчиков?

Виталий Лебедев:
— Было заказано 70 комплектов парашютов у Котельникова для воздушных кораблей уже не дирижабельного типа. Эскадра воздушных кораблей формировалась здесь, и офицеры-лётчики обучались в Гатчинской воздухоплавательной школе, на Гатчинском аэродроме. Как они использовались, неясно. Известно, что мы в то время начали закупать французские парашюты Жюкмеса для нашей армии. Исходя из слов, которые были сказаны нашим вышестоящим руководством о том, что нам дороже техника, а не люди, — думаю, что по остаточному принципу финансировалось. В дальнейшем стало понятно, что затраты на обучение лётчиков несоизмеримы с затратами на эксплуатацию самолётов. Товарищ Сталин, обращаясь к Чкалову при встрече лично на аэродроме в Щёлково, сказал: «Почему Вы не пользуетесь парашютом? Ваша жизнь для нас важнее, чем эта железяка».

Галина Паламарчук:
— Котельников был в блокадном Ленинграде, его вывезли, в итоге он умер в 1944 году в Москве. Его изобретение модернизируется немного, усовершенствуется, но его основа остаётся прежней?

Виталий Лебедев:
— Безусловно. Он заложил ту основу, которой мы пользуемся до сих пор, это основные принципы того парашюта, который известен нам сегодня.

Галина Паламарчук:
— Это сделал русский человек, артист, военный, который жил на русской земле.

Виталий Лебедев:
— Александр Матвеевич Кованько, который руководил школой и Учебно-воздухоплавательным парком офицерской школы, сказал бы: «Мы должны иметь русские самолёты, сделанные русскими руками из русских материалов».